Тургенев Иван Сергеевич (1818–1883), русский писатель, пользовавшийся
в США огромной популярностью и оказавший большое влияние на творчество многих
американских писателей. В русских литературных кругах Тургенева нередко называли
«американцем». Имя Тургенева и отрывки из его «Записок охотника» появились
в США в 1856 на страницах журнала «Норс американ ревью» (North American Revue).
В 1863 состоялся визит русских кораблей в Нью-Йорк, что помимо политического
резонанса имело и культурные последствия. Один из русских морских офицеров
эскадры подарил нью-йоркскому лингвисту и переводчику Юджину Скайлеру экземпляр
незадолго до этого вышедшего в Москве романа Тургенева «Отцы и дети». Скайлер
перевел роман на английский язык и издал его летом 1867 в Нью-Йорке. Это было
первое издание тургеневского романа на английском языке. Роман не сразу получил
признание в США. Его несколько более позднему успеху во многом способствовал
американский литературный критик Томас Перри. Второе издание романа состоялось
в США в 1872. Первое собрание сочинений Тургенева на английском языке было
выпущено в свет в 8 томах нью-йоркским издательством Г. Гольта в 1867–85.
В 1874 Тургенев писал в письме к П.В. Анненкову: «Вчера со мной произошла
необыкновенная штука, которую не могу не сообщить Вам. Существует в Америке
некий издатель Гольт (Henry Golt), который вот уже пять лет как печатает переводы
моих вещей. Так как между Америкой и Европой никакой литературной конвенции
не существует – то Гольт и не подумал попросить у меня никакого уполномочия
– тем более, что другие издатели тоже печатали мои вещи. Представьте же мое
изумление: вчера я получаю от этого Гольта письмо, в котором он после многих
комплиментов (он употребляет даже слово enthusiasm!) сообщает мне, что сперва
продажа моих вещей шла туго; но что теперь он настолько получил от них барыша,
что может послать мне в виде вознаграждения 1000 фр-в – и, действительно:
при письме находился вексель a vue в 100 фр. Эта истинно американская грандиозность
меня тронула; сознаюсь откровенно, что в течение моей литературной карьеры
я не многим был столь польщен. Мне и прежде сказывали, что я, если смею так
выразиться, пользовался в Америке некоторою популярностью; но это доказательство
воочию меня-таки порадовало». Своему литературному успеху в США Тургенев был
также во многом обязан писателю Уильяму Дину Хоуэллсу, который, в частности,
писал, что Тургенев «установил образец романа будущего». В США были изданы
также романы «Дым», «Дворянское гнездо» (под названием «Лиза»), положившие
начало «моде на Тургенева» в литературных кругах Новой Англии. В американских
публикациях нередко проводилась параллель между рабством негров в США и крепостным
правом в России, а американская критика ставила Тургенева в один ряд с Диккенсом.
После выхода в свет на английском языке романа «Дворянское гнездо» Хоуэллс
писал: «По мере чтения вы основательно знакомитесь с русской жизнью, хотя
перед вами не справочник и не учебник; вы сами становитесь русским, и вам
уже хочется обращаться к героям книги по имени и отчеству...». Согласно воспоминаниям
Хоуэллса, в те годы все молодые писатели зачитывались Тургеневым, который
открыл им «новый мир – неповторимый мир реальности». После смерти Тургенева
Уолт Уитмен с горечью писал осенью 1883: «О, если бы в Соединенные Штаты,
особенно в западные, мог надолго приехать и пожить, прежде чем он умер, благородный
и грустный Тургенев». Генри Джеймс, ставивший его выше всех современных беллетристов,
считал, что «не найдется другого иностранного автора, который бы столь органично,
как Тургенев, вписался в глазах англоязычного читателя во всемирную литературу».
Джон Рид проводил параллель между «Хижиной дяди Тома» Г. Бичер-Стоу и тургеневскими
«Записками охотника». Американский писатель-мемуарист Фрэнк Харрис (Frank
Harris) считал образ тургеневского Базарова столь же значительным в мировой
литературе, как образы Гамлета и Дон Кихота. Тургенев живо интересовался Америкой
и мечтал нанести визит в эту страну. В беседе с Бойесеном он говорил: «Это
была моя всегдашняя idee fixe посетить вашу страну... В юности, когда я учился
в Московском университете, мои демократические тенденции и мой энтузиазм по
отношению к североамериканской республике вошли в поговорку, и товарищи-студенты
называли меня "американцем". Я и до сих пор еще не потерял надежды
пересечь Атлантический океан и собственными глазами поглядеть на страну, за
развитием которой я следил лишь издалека». А в 1874 писал ему же: «Одно из
самых сильных моих желаний – посетить самому вашу страну, Новый Свет, который
для Старого Света является тем, чем Будущее для Настоящего или Прошедшего
– и я надеюсь, что выполню это свое желание прежде, чем покину эту землю».
Аналогичные желания Тургенева высказывал и в переписке с Г. Джеймсом. Это
желание Тургенева осталось невыполненным, но любопытно, что Америка, ставшая,
по наблюдению А.Н. Николюкина, у многих русских писателей XIX в. «символом
краха жизненных и нравственных устоев», продолжала привлекать внимание Тургенева.
Так, он завершил свою повесть «Вешние воды» словами о том, что ее герой «продает
все свое имение и собирается в Америку». Находясь в Европе, Тургенев встречался
со многими американскими писателями, в том числе Г. Бичер-Стоу, М. Твеном,
Дж.Р. Лоуэллом (James Russell Lowell). В 20-х XX в. отношение к Тургеневу
в США изменилось, о чем свидетельствует высказывание Эптона Синклера о том,
что Тургенев «не мыслитель, а только художник в узком смысле этого слова –
тот, кто видит существующее и изображает его искусным пером» и что «ныне из
России раздаются иные голоса. Революционный пролетариат переделывает свою
страну, и Тургенев не нужен новой молодежи... Русские стали народом действия,
и Русский Гамлет отставлен на полку». Э. Хемингуэй, считавший, что он сам
благодаря Тургеневу как бы пожил в России, писал в 1925 Ф.С. Фитцджералду,
что Тургенев и его «Отцы и дети» уже не волнуют так, как волновали читателей
своего времени.
