В раздел "Спасский вестник".

Л. Н. Толстой за чтением сочинений И .С.Тургенева в издании 1880 г.

Архангельская Т. Н.
(По материалам библиотеки Л. Н. Толстого в Ясной Поляне).

Произведения И. С. Тургенева представлены в яснополянской библиотеке Л. Н. То лстого достаточно широко и разн ородно: э то и о дн о из первых собраний сочинений писателя – анненковское издание «Повестей и рассказов» (второй выпуск, 1 856 г .), и последнее прижизненное из дание собрания сочинений писателя 1880 г. ( со х ра нило с ь 9 томов из 10; отсутствие четвертого тома, вероятно, восполнялось четвертой частью издания 1868 г., в единственном числ е представляющей здесь это издание). Солидные книги – такие , как тургеневский том серии «Русская б и бл иотека». «Первое собрание писем» (1884); (Неизданные письма к г-же Виардо и его французским друзьям» (1900), соседствуют со сборником рассказов Тургенева и Толстого для детей (1883) и тоненькими книжками, каковы «Перепёлка» (1890) и «Живые мощи» (1910).

В изданном библиографическом описании библиотеки отмечено н а личие более ста помет Толстого (отчёркиваний или – чаще – загнутых и м уголков страниц) – свидетельств его повышенного внимания к текстам Тургенева. Почти все подобные знаки чтения принадлежат собранию сочинений Тургенева издания 1880 года. Постраничный перечень (в принятой в описании форме, например: «После 5-й строки сверху – кос о й отчерк ногтем») представлял их их весьма мало «говорящими», они до сих пор не привлекли внимания исследователей, между тем как при самой первоначальной «расшифровке» оказывается, что они относятся более чем к двадцати большим или малым произведениям Тургенева.

Объём настоящего сообщения не позволяет дать содержательный разбор всего этого материала; но даже предпринимаемая попытка сделать это с выбором отдельных произведений и с привлечением частных фактов из других – представляется целесообразной в интересах «воссоединения» этих сведений с уже известным о фактах чтения Толстым произведений Тургенева и с его отзывами об авторе и сочинениях.

Известие о смерти Тургенева вызвало у Толстого обострённое ощущение необходимости высказаться о нём; б ы ла задумана речь перед публикой; направление её проясняют, например, например, слова Толстого в записи Г. А. Русанова (авг у ст 1883 г .): «Тургенев – хороший человек, огромный ум, гуманный…» ( 1 ) Позднее Толстой говорил о том времени А. Б. Гольденвейзеру (1900 г .): «Мне хотелось, особенно ввиду бывших между нами недоразумений, вспомнить и рассказать вс ё то хорошее, чего в н ё м б ы ло так много и что я любил в н ё м» . (2 )

Отвечая Толстому, Н. Н. Страхов в письме от 16 сентября 1883 г. говорил: «В ы пишете , что Вам о н ё м – конечно, Вы понимаете его и его смерть лучше, чем кто-н и б у д ь» ( 3 ) – и побуждал Толстого написать о Тургеневе. Вероятно, в два д цат ы х числах сентября Толстой, находясь в Москве, дал согласие на выступление в Обществе любителей российской словесности. Но речь оказалась запрещённой, а статья осталась ненаписанной.

Именно в пору этих размышлений Толстой вновь пере читал всего Тургенева, очевидно, по тексту собрания его сочин ений в издании 1880 г. 2 9 сентября 1883 г. он писал жене в Москву из Ясной Поляны: «Переночевал в Крапивне. В се читал Тургенева» (83, 395). ( 4 ) И на следующий день ей же: «О Тургеневе вс ё думаю и ужасно люблю е го , жалею и вс ё читаю. Я в с ё с ним живу» (83 , 397 ) . Или – в письме от 1 октября: «Вчера очень долго не мог заснуть – читал Тургенева» (83, 395). Запись о чтении Тургенева есть и в письме к жене от 4 октября. Когда вся наша семья переехала на зиму в Москву, – писал в воспоминаниях И. Л. Толстой, – отец остался в Ясной Поляне оди н и начал усиленно перечитывать всего Тургенева» . (5)

Исследованные В. А. Громовым в его статье «К истории запрещения речи Л. Н. Толстого об И. С. Тургеневе» («Яснополянский сборник» , 1988) позиции для условной «реставрации» основных положений речи Толстого подтверждают речь о том , что с в оеобразн ым «сжатым конспектом» р ечи явилось письмо Толстого к А. Н. Пыпину от 1 0 января 1884 г . Тогда ещё у Толстого не остыло желание писать о Тургеневе, о ч ё м свидетельствует письмо Страхова Толстому от 12 декабря 1883 г. , где он не в первый раз сов е това л : «напишите же, бесценный Лев Николаевич, о Тургеневе!» (6)

Итог чтения произведений Тургенева и разм ыш лений Толстого через месяц оказался сформулированн ы м в письме А. Н. П ыпи ну, где Толстой объяснил, почему он не пишет: «Я ничего не пишу о Тургеневе, по тому что слишком много и всё в одной связи имею сказать о н ё м. Я и всегда любил его; но после его смерти только оценил его как следует <...> Не могу, однако, удержаться не сказать то, что я думаю о н ё м. Главное в н ё м э то его правдивость (63, 149). «Э то б ы л независим ы й, до конца жизни , п ы тлив ы й ум, – говорил Толстой в середине 80-х годов Г. П. Данилевскому, – и я, несмотря на нашу когда-то мимол ё тную размолвку , всегда в ысо ко чтил его и горячо любил. Э то б ы л истинн ый , самостоятельннй художник Он мог заблуждаться, но и сам ые его заблуждения б ыл и искренними» . ( 7 )

Далее Толстой писал П ы пину: «Тургенев прекрасн ы й человек (не очень глубокий, очень слаб ы й, но добр ы й, хороший ч е лов е к), котор ы й хорошо говорит всегда то самое, то , что он думает и чувствует воздействие Тургенева на нашу литературу б ыло сам ое хорошее и плодотворное. Он жил , ис к ал и в произведениях своих в ысказыв ал то , ч то он наш ё л – вс ё , чт о на шё л».

Обратимся к конспективно описанн ы м далее Т олсты м т рё м «фазис ам» , характер ным, по его мнению, для жизни и творчества Тур генев а.

«1) вера в кра со ту ( ж е нскую любовь – искусство) .
   2) сомнени е в этом и сомнение во вс ё м <...>.
   3) не ф ормулиро ванная <...> вера в добро – любовь и самоотвержение».

Взглядом Толстого на творчество Тургенева с этой точк и з ре ния, возможно, об ъяс н яются его пометы, сделанные при чтении р яда тургеневских произведений.

Относительно первого тезиса – «вера в красоту (женскую любовь – искусство)» – Толстым добавлено: «Это выражено во многих и многих его вещах».

Что касается вер ы в красоту, воплощённую в искусстве, в «Певцах» Тургенев, как известно, развивает мысль, ставшую затем одной из основных иде й его творчества, – о могучем, преображающем человека воздействии подлинного искусства, пробуждающего «ч у вства добрые». Во втором томе собрания сочинений Тургенева в т е к с те рассказа «Певцы» Толст ы м б ы л загнут уголок с. 250 – здесь помещена характеристика Якова Турка, «по душе х удожника во в с ех с м ысл ах этого слова» .

Пометки Толстого, относящиеся к мыслям Тургенева об искусстве, обнаруживаются в тексте романа «Накануне» ( на страницах четвёртого тома издания 1868 г. Их возможно отнести к 1883 году). Здесь на с. 359 отмечен «двойным» загнутым уголком разговор Шубина и Берсенева, когда художник демонстрирует свои карикатурные фигурки и в бе седе затрагивает вопросы «новейшей эстетики» на с. 361 (загнут уголок) – продолжение разговора под «лозунгом»: «Да здравствует вечное, чистое искусство!».

Тургеневское отражение женской любви привлекло Толстого, судя по отмеченным им отрывкам, в повести «Яков Пасынков», где Софья самоотверженно защищает право на любовь к Асанову.

В XI главе романа «Рудин» внимание Толстого остановил отрывок текста, образно передающий состояние Натальи Ласунской, прочитавшей прощальное письмо Рудина; здесь отчёркнуто на полях 5 с трок.

В 7-м томе издания 1880 г. на небольшую повесть «Ася» приходится 8 типичн ых т о лстовских «следов чтения» . Так , в отр ы вках IV и V глав, характеризующих облик героини и характер (в с ц енах по сле прогулки в развалинах и у окна за пяльцами ), е сть кос ые отчерки ногтем или ножом; отмечены большим загнут ы м уголком страницы 272 строки о том, что Асе до тех пор никто не нравился, и ей б ы л ну ж ен герой, необ ы кно в енн ы й человек. Крупн ым и загнут ы ми у г олками отм ет ил для себя Толсто й сцены горячего разговора Аси с Гагиным, о бъяснение её с господином N . N .

Теме отражения у Тургенева женской любви соответствуют и отметки, оставшиеся по сле чтения Толстым пов е сти «Затишье».

А. М. Горький вспоминал, как Толстой в Гаспре, в 1901 г. говорил в беседе с Чеховым, что Т у рг е нев «сделал великое дело т ем , что написал у д ив и тельн ы е портреты женщин. Может быть, таких, как он писал, и не было, но когда он написал их , они появились. Э то – верно; я сам наблюдал потом тургеневских женщин в жизни». (8)

В обширной группе тургеневских произведений о красоте чувства, о женской любви нельзя не отметить повести «Фауст». Хотя текст е ё не имеет отметок, сделанных при чтении, в интересующем нас издании, она не раз привлекала внимание писателя.

В дневниковой записи Толстого от 2 8 октяб ря 1856 г. отмечено, что он у брата Сергея проч ё л «Фауста» ( вероятно , в Х кн. «Современника»). Здесь же – краткая оценка: «Прелестн о». ( 4 7, 9 7).

В записи В. Ф. Лазурского о бесед е с Толстым 5 августа 1894 г. отмечено: «Л. Н. г о в орил : «Я всегда говорю: чтобы понять Тургенева, нужно последовательно чита ть «Фауста» (9) (далее названы другие произведения, о них пойдёт речь ниже). Толстой , видимо, считал, что этого произведения и одного достаточно для уяснения черт первого «фазиса» у Тургенева.

Повесть характерна для пор ы перехода писателя к произведениям о трагическом значении л юбви (таким, как «Затишье», «Переписка»). В письме к М. Н. Толстой от 2 5 декабря 1856 / 6 января 1857 г . Тургенев признавался ей: «В идите ли, мне б ы ло горько стареться, не изведав полного счастья – и не свив себе покойно г о гнезда. Душа во мне б ы ла ещё молода и рвалась и тосковала, а ум, охлаждённый опытом, изредка поддава ясь её порыва, вымещал на ней свою слабость горечью и и роние й Когда вы меня знали, я ещ ё мечтал о счастье, не хотел расстаться с надеждой; теперь я окончательно махнул на вс ё это ру к ой «Фауст» б ы л н аписан на переломе, на повороте жизни – вся душа вспыхнула последним огнём воспоминаний, надежд, молодости…» ( П. 111, 65) .

Г. Б. Курляндская отмечает в связи с повестью «Фауст»: «В действии тех «тайн ы х с ил», которые пробиваются наружу в виде страсти , насильственно овладевающей человеком, Тургенев видит своеобразную красоту и, может быть, ещё более неотразимую, чем в гармонии и равновесии. Но красота взрывающихся душевных сил раз рушает жизнь и опустошает человека, и потому она лишена нравственного значения Только обращение к идее долга в э том случае может спасти человека В природе и человеческой жизни, как интимно-личной, так и социальной, писатель отдаёт предпочтение тому состоянию равновесия, которое рождается из борьбы противоположно направленных сил, центростремительных и центробежных. Эта всеобщая гармония ощущается писателем как внутренний смысл ж и зни Высшая мудрость предполагается в том , чтобы оградить себя от действия «тайных сил» , «железными долга» смирить в себе бушующую стихию страсти». ( 10)

Любоп ы тно, что выражение тургеневской идеи нравственного долга б ы ло замечено Толстым при чтении повести «Яков Пасынков»: в седьмом томе толстовским «уголком» отмечен отрывок, передающий суждение Софьи: «Наша жизнь не от нас зависи т; но у нас в с ех есть один якорь, с которого, если сам не захочешь, никогда не сорвёшься – чувство долга».

Второй «фазис», пройденный в жизни Тургеневым, Толстой опре деляет как сомнение в первом – вере в красоту – и «сомнение во в сё м . И это выражено и трогательно и прелестно в «Довольно».

Это небольшое произведение конкретно и чётко выражает тургеневский «космический пессимизм», когда жизнь обретает траг и че скую окраску, ибо человек полностью оказывается зависимым от природы: творческий человек «смутно понимает сво ё значение, чувствует, что он сродни чему-то высшему, вечному – и живёт, должен жить в мгновенье и для мг н овенья» (IX, 121) . Смерть неизбежна, и природа в процессе разрушения не делает предпочтений. По заключению Тургенева, «страшно то, что нет ничего страшного, что самая суть жизни мелко неинтересна и нищенски п лоска» .

Пометы Толстого в тексте рассказа «Довольно» (восьмой том собрания сочинений) обширнее и определённее помет в других произведениях Тургенева. На шести станицах с отметками насчитывается св ы ше 50 отчёркнутых строк , зачастую с подчёркиваниями. Выделенные отрывки образуют своеобразный логичный план , фиксирующий основные м ы сли произведения, возможно, для детального анализа е го в дальнейшем.

Так, в главе XIII отчёркнуты и подчёркнуты такие 5 строк (с. 52): «П ока можно о бман ы ваться и не ст ы дно лгать – мо жно жить и не ст ы дно надеяться. Ис тина – не полная истина – о той и помину быть не может, но даже та малость, которая нам доступна, замыкает тотчас нам уста, связывает нам руки, сводит нас на «нет».

В ко нц е ст р ан и ц ы отч ё ркнут ы последние две стр о ки. Отч ё ркивани е перех о дит и на первые с троки с. 53: «Я прив ё л стихи и з «Макбета», и п р ишли мн е н а пам ять те ведьм ы , призраки. привидения… Ув ы! н е привид е ния , не ф антастические, подземн ы е силы страшн ы; не страшна гофманщина, под каким бы видом она ни являлась… Страшно то, что нет ничего страшного, что самая суть жизни мелко-неинтересна и нищенски плоска» . (Существенная м ыс ль о сути жизни – подч ё ркнута Толс тым.

На той же странице выделена отчёркиванием с частичным подчёркиванием мысль о бренности «счастья любви: [ вс ё досто и нство уничтожается его собственной малостью, его краткостью. Ну да : человек полюбил, загорелся, залепетал о вечном бла ж енств е , о бессмертных наслаждениях – смотришь давным давно уже нет следа самого того червя, который выел последний остаток его иссохшего языка».

Далее отчёркнуто начало глав ы XIV : «Но разве нет великих представлений, великих утешительных с лов: «Народность, право , с в обода, человечество, искусство?» Да, эти слова существуют, и много людей [живёт ими и для них]».

Привлекаемые автором в последующем изложении образ ы Шекспира в соотношении с образами т у ргенев ск о й современности помогают убедиться «в тревожном однообразии». Толстой выделяет здесь теми же приёмами 5 строк на сс. 53-54: «Т о же легковерие и та же жестокость, та же потребность крови, золота, грязи, те же пошлые удовольствия, те же бессмысленные страданья во имя… ну хоть во имя того же вздора, две тысячи лет тому назад осмеянного Аристофаном, те же самые грубые прима н ки, [ на которые также легко попадается многоголовый зверь] – людская толпа, те же ухватеи в а асти, те же прив ы чки рабства, та же естественность неправд ы – слов ом , то же хлопотливое прыганье белки в том же старом, даже не подновлённом колесе…»

В конце Х IV глав ы автор допускает, что разве только в противоположность шекспировскому трагическому тирану Ричарду «иронический гений великого поэта захотел бы нарисовать другой, более современный тип тир а на, который по чти готов поверить в собственную добродетель и спокойно почивает по ночам или жалуется на чересчур из ы скан ный обед в то самое время, когда его полураздавленные жертвы стараются хоть тем себя утешить, ч то воображают его, как Ричарда Ш, окружённым призраками погубленных им людей…

Но к чему?

К чему доказ ыв ать – да ещ ё подбирая и взвешивая слова, округляя и сглаживая р е ч ь , – к чему доказ ыв ать мошкам, что он и точно мо шки?» (Весь отрывок в 12 строк отчёркнут Толстым). Отчёркнуты 3 строки в начале XV главы в тексте скорбных размышлений о преходящей судьбе искусства, л и тератур ы , античных ценностей: «Но искусство?.. красота ? .. Да , это сильные слова; они, пожалуй, сильнее других м ною выше упомянутых с лов. Венера Милосская, пожалуй, несомненнее римского права…»

3 строки выделены Толстым на с. 55: о сути и «характере» природы («всеобщей материи»): «ей вс ё ра в но, что она создаёт, что она разрушает – лишь б ы не переводилась ж изнь, лишь б ы смерть не теряла прав своих».

Отчёркнуты последние 5 строк глав ы XV : «Как устоять против этих тяжёлых, грубых, бесконечно и безустанно надвигающихся волн, как поверить, наконец, в значение и досто и нство тех бренных образов, которые мы, в темноте , на кра ю бездн ы , лепим из праха и на миг ?»

Наконец, цел ы х 16 строк отчеркнул Толстой в конце гл. XVII в мыслях об обыкновенных людях-тружениках: «Какими венками прельстятся они – они, для которых и лавры, и тернья стали равно незначительны. Из чего они снова станут подвергаться смеху «толпы холодной» и ли «суду глупца» – старого глупца, который н е может простить им, что они отвернулись от прежних кумиров, молодого глупца, который требует, чтоб ы они тотчас вместе с ним стали на колени, легли плашмя перед новыми, только что открытыми идолами? Зачем пойдут они опять на этот толкучий рынок призраков, на это торжище, где и продавец и покупатель равно обманывают друг друга, где вс ё так шумно, громко – и вс ё так бедно – и дрянно? Зачем «с изнеможением в кости» поплетутся они вновь в этот мир, где народ ы , как крестьянские мальчишки в праздничный день, барахтаются в грязи из - за горсти пустых орехо в или дивятся, разинув рты, на лубочные картин ы , раскрашенные сусальным золотом, – в этот мир, где живуче только то , что н е имеет права на жизнь, – и , оглушая самого себя собственным криком, кажд ы й судорожно спешит к неизвестной и непонятной ему цели? Нет… нет… Довольно… довольно… довольно!» (Сс. 57-58).

После первого чтения повести Толстой написал А. А. Фету 7/10 октября 1865 г .: «Довольно» мне не понравилось. Личное, субъективное хорошо только тогда, когда полно жизни и с трасти , а тут субъективность, полная безжизненного страдания» (61, 109) . В. А. Громов приводит строки из статьи Л. Л. Толстого «Л. Н. Толстой и писател и, которых он читал»: «В позднгейшие годы Лев Никола евич неожиданно перечёл «Довольно» и, выйдя вечером к чаю, ста л очень хвалить эту вещь». (11)

Показательны строки из письма Толстого к С. А. Толстой от 30 сентября/ 12 октября 1883 г.: «С ейчас читал Тургеневское «Довольно». Прочти, что за прелесть» (83 , 397).

В дальнейшем это произведение рассматривалось Толстым всегда в сочетании с другим, именно – характернейшим для третьего «фазиса» Тургенева.

Этот фазис охарактеризован Толстым в письме к А. Н. Пыпину несколько подробнее других: «3 ) не формулированная, двигавшая им и в жизни и в писаниях вера в добро – любовь и самоотвержение, выраженная всеми его типами самоотверженных и ярче, и прелестнее в Дон-Кихоте, где парадоксальность и особенность форм ы освобождала его от стыдливости перед ролью проповедника добра» (63, 150 ).

В упомянутой выше записи с лов Толстого В. Ф. Лазурским вслед за «Фаустом», в качеств е произведений, которые рекомендуется читать, чтобы понять Тургенева , названы «Довольно» и «Гамлет и Дон-Кихот». «Тут видно , – пояснял Толстой о последнем, – как сомнение сменяется у него мыслью о том , где истина» .

Уместно вспомнить, что Толстой после встреч с Тургеневым записал в дневнике в июле 1881 г.: «Тургенев боится имени бога, а признаёт его» ( 49, 51 ). Проповедь добра – любви, выразившаяся в статье «Гамлет и Дон -Кихот», по Толстому, как бы подтверждала это.

С пустя почти десять лет Толстой возвращается к м ыс ли о возможной статье о Тур г еневе и запис ы вает в дневнике 7 октября 1892 г.: «Тургеневское Довольно и Гамлет и Дон Кихот – э то отрицание жизни мирской и утверждени е жизни христиан [ ской ] . Хорошую можно сост а вить статью» (52,74).

Анализируя, как он пишет в конце статьи «Гамлет и Дон-Кихот» , «два коренные направления человеческого духа», Тургенев, которого эта стья была программным п роизв е ден и ем , «проводит мысль о бесплодности рефл е кс ии, о тщете духа, оторванного от действия, от борьбы за преобразование жизни, и приветствует активность, героическую деятельность и «бескорыстный энтузиазм» во имя «водворения истины, справедливости на земле» (С. VIII , 173)», – отмечает С. М. Петров. ( 12)

С 2 5 февраля 1857 г. Толстой, находясь в заграничном путешествии, во Франции, в Дижоне, пять дней прожил у Тургенева. В одной комнате с ним Толстой писал «Альберта», Тургенев в это время начал работать над статьёй «Гамлет и Дон-Кихот». Толстой записал тогда в дневнике: «Тургенев прочёл конспект Г. и Ф [здесь, очевидно, описка, возможно, тогда же шла речь о «Фаусте», сравнительно недавно, осенью 1856 г. напечатанном в «Современнике»] – хороший материал, не бесполезно и умно очень» (47,117)

В черновых набросках статьи осталась запись Тургенева в качестве замечания: «Можно сказать, что есть примеры более сильного эгоизма, чем Гамлет (замечание Толстого). Купец, а л чу щи й богатства и т.д. – Но в купце нет этого постоянного обращения к самому себе, постоянной возни с самим собою, в чём заключается отлич[ительный] приз[нак] Гам[лето]в». (13)

На факт общен и я Тургенева и Толстого в Дижоне обращает внимание Б. М. Эйхенбаум в главе незавершённой мо н ографии о Толстом: относительно статьи «Гамлет и Дон-Кихот» он отмечает: «В этой статье – не без Толстого: «Он скептик – и вечно возится и носится с самим собою» * он не может любить (про Гамлета) – об этом у них б ы л разговор» . ( Добавим, что в дневнике за 1 марта Толстой записал о Тургеневе: «Он никогда никого не любил» ( 47, 1 17) . Далее в подтверждение того, что Толстому этот разговор запомнился, Эйхенбаум приводит слова и з письма Толстого Тургеневу от 2 8 марта 1857 г. о своих чу вствах к кн. Львовой, где Толстой, предвидя недоверчивую усмешку Тургенева по поводу того, может ли Толстой любить, – утверждает: «по-своему, но могу» ( 60, 170). (14)

Как уже с казано, в комплекте томов собрания сочинений Тургенева 1880 г. в яснополянской библиотеке не хватает 4-о тома. Есть, однако, в ероятно, восполнявшая его отсутствие, 4-я часть собрания сочинений издания 18 6 8 г. Здесь третьей по порядку помещена статья «Гамлет и Дон- Кихот», занимающая 2 4 стр. (237-261). Отметки в этом томе – нетипичные для Толстого – считаются не принадлежащими ему, но здесь же встречаются характерные именно для н е го – загнутые «вдвое» уголки страниц. В тексте статьи «Гамлет и Дон-Кихот» так загнут уголок 2 4 7- й страницы. К периоду общения Тургенева и Толстого в Дижоне комментаторы уверенно относят начало первого конспекта статьи (лис т 1 2 о б . В черновой тетради Тургенева). Ю. Д. Левин в комментарии к публикуемым текстам пишет о том, что в итоге бесед с Толстым о намеченном Тургеневым для характеристики Гамлета и Дон-Кихота Тургенев «п о н ял необходимость показать их взаимоотно ш ения с массой и женщинами». В конце листа 12 об. помещена характеристика Полония, «представителя массы п е ред Гамлетом». З де с ь же Тургенев разъясняет смысл, в его понимании, сцены с «облаком». Возможно, именно эта сцена, издавна знакомая Толстому, и характеристика Пол о ния привлекла его внимание, равно как и выразительный отз ы в автора о Гамлете. На странице 24 7 помещена часть разговора Полония и Гамлета об облаке; далее читаем: «Не явно ли, что в этой сцене Полоний в одно и то же время придворный, который угождает принцу, и взрослый, который не хочет перечить больному блажному мальчику? Полоний ни на волос не верит Гамлету, и он пра в : со всей свойственной ему ограниченной самонадеянностью он приписывает блажь Гамлета его любви к Офелии, и в э том он, конечно, ошибается в оценке его характера. Гамлет ы точно бесполезны массе; они ей ничего не дают, они её никуда вести не могут, потому что сами никуда н е идут. Да и как вести, когда не знаешь, есть ли земля под ногами? притом же Гамлеты презирают толпу. Кто самого себя не уважает – кого, что может тот уважать? да и стоит ли заниматься массой? Она так груба и грязна! Га м лет – аристократ не по одному рождени ю». (Кстати, по п оводу оценки Тургеневым тех, кто «бесполезен массе» : в тексте повести «Яков Пасынков» (7-й том) Толстым, надо думать, не сл у чайно характерным «кос ы м отчерком» отмечено рассуждение господина, возражающего Софье в конце какого-то разговора: «он не безвредный человек, он бесполезный человек; а всякий бесполезн ы й человек в благоустроенном обществе вр е ден, вреден, в реден»).

В самом первом конспекте статьи («Содержание», лист 1 2 об. В черновой тетради) Тургенев так наметил основные свойства , нат у р ы Дон-Кихота: «преданность Идеалу В ера. Бесстрашие. Терпение. Отсутствие сомнений Железна я в оля Д -К смешон – а в сущности трогателен и велик». (Этот набросок б ы л читан Тургеневым Толстому в Дижоне). Без Дон-Кихотов, – утверждает в статье Тургенев, – не продвигалось б ы вперёд человечество.

Отметим ещё, что на предпоследней странице статьи Тургенев впервые упоминает «Горация»: «Это лицо прелестно и попадается довольно часто в наше время <...>, с характером стоическим и прямым, с горячим сердцем,с несколько ограниченным умом, он чувствует свой недостаток и скромен, что редко бывает с ограниченными людьми, о н жаждет поучения, наставления и потому благоговеет перед умным Гамлетом и предаётся ему всей силой своей честной ду ш и , не требуя даже взаимности. Он подчиняется ему не как принцу, а как главе [Гамлет] честный скептик всегда уважает стоика».

Оба эти образа так «отозвались» в позднейшей дневниковой за п иси Толстого, за 18 марта 1905 г .: «Тургенев написал хорошую вещь: Гамлет и Дон-Кихот и в конце присоединил Горацио. А я думаю, что два главные характера это – Дон- Кихот и Горацио» ( 5 5 , 129).

Ещё в конспективных записях Тургенева сразу оценённых Толстым б ы л подчёркнут великий смысл, заложенный в прежнем прозвище Дон-Кихота «Alonso el Bueno » («Алонзо Добрый»): «Главное основание всякого величия и гения – доброта и нравственность». ( Лист 13 об.) В заключении статьи Тургенев добавляет о б «Alonso el Buen о»: «Это сл ово удивительно; упоминовение этого прозвища в первый и последний раз – потрясает читат е ля. Да, одно это слово имеет ещё значение перед лицом смерти. Вс ё пройдёт, вс ё исчезнет, высочайший сан, власть, всеобъемлющий гений, всё рассыплется прахом …

Всё великое, земное

Разлетается, как дым…

Но добрые дела не разлетается дымом; они долговечнее самой си я ю щей красот ы . «Вс ё минется, – сказал Апостол, – одна любовь останется» ( 5, 348 ).

Принципиально важное и справедливое суждение Толстого, приведённое в письме Пыпину, о Тургеневе – «проповедник е добра» – свидетельство весьма высокой оценки им тургеневской статьи и глубокого проникновения в суть мировоззрения Тургенева.

 

Примечания.

1. Русанов Г. Л., Русанов А. Г. Воспоминания о Льве Николаевиче Толстом. 1883- 1 901 . Воронеж, 1972. С. 28.
2 . Гольденвейзер А. Б. Вблизи Толстого. М ., 1959. С. 62.
3. Переписка Л. Н. Толстого с Н. Н. Страховым. СПб., 1914. С. 30 6 .
4. Здесь и далее тексты Толстого приводятся по Полному собранию сочинений Толстого в 90 -та томах с указанием в тексте т о ма и страниц ы ( в круглых скобках).
5. Толстой И. Л . Мои воспоминания. М ., 19 6 9. Сс. 155-156.
6. Переписка … с Н. Н. Страховым. С. 310.
7. Л. Н. Толстой в воспоминаниях современников. Т. 1 . М ., 19 55. Сс. 2 5 8-25 9.
8 . Цит . по кн. «М . Горький и А. Чехов». М . , 1951 . С. 161.
9 . Толстой в воспоминаниях... Т. 2 . М ., 1960. С. 30.
10. Курляндская Г. Б. И. С. Тургенев. Мировоззрение, метод, традиции . Тула, 2001 . С. 113.
11. Яснополянский сборник, 1988 . С. 51.
1 2 . Петров С. М. И. С . Тургенев. Творческий путь. М. , 19 7 9. С. 300.
13. Тургеневский сборник. Материалы к Полн. собр. сочинени й и писем И. С . Т у рген е ва , II . М . -Л ., 196 6 . С . 7 8 . – Здесь и далее черновые тексты Тургенева и комментарии к ним публикуются по данному изданию.
14. Э йхенбаум Б . М. Лев Толстой. 70-е год ы . Л., 1974 . С . 32 6 .

* [Фраза из чстатьи]

В раздел "Спасский вестник".