Вот там подпись была выполнена в таком возбуждении (а возможно и гневе), что буквы шли вкривь и вкось, олова не были закончены, в слове "портупей-юнкер" сделана ошибка (написано "протупей"). Перо писало с большим нажимом и брызгало чернилами (8). Если бы такая подпись стояла под прошением об отчислении сына Григория, мы не ставили бы под сомнение биографов о ссоре отца и сына.
А не могло так случиться, что биографы "перепутали" братьев ? Ведь Руфин тоже, не окончив гимназии, ушёл из неё, причём всего лишь с 3-х классным образованием. И ссора (если она была) произошла с Руфином, а не с Григорием.
По крайней мере после изучения прошения у нас не было сомнений в том, что в период его подачи Григорий Андреевич был согласен с решением младшего сына продолжить обучение в Академии художеств. Тем более, что по свидетельству тех же биографов "… у своих детей Григорий Андреевич поощрял рано пробудившиеся художественные наклонности"(9).
Наконец, документ интересен и тем, что на нём сохранился автограф 18-летнего Г.Г.Мясоедова. Это один из ранних (если несамый ранний автограф основоположника передвижничества в России). На этом прошении есть расписка, сделанная его рукой: "Свидетельство об обучении, копию с протокола о дворянстве, метрическое свидетельство, [непонятное слово] о крещении и свидетельство об оспе получил учен[ик] 5-го класса Григорий Мясоедов". Таким образом, в сентябре 1852 года молодой Мясоедов покинул стены Орловской мужской гимназии, а с 1853 года он уже числился среди учеников Академии Художеств (9). Как и где прошёл год между этими датами пока неизвестно.
Но, уехав учиться в столицу, Г.Г. Мясоедов никогда не порывал связи со своей малой родиной. Здесь он отдыхал и набирался сил после занятий в Академии, здесь он черпал сюжеты для своих произведений.